?

Log in

No account? Create an account
Я держу в руках ставшую хрупкой от времени фотографию. На ней группа молодых людей в военной форме времен первой мировой войны. Подпись на обратной стороне снимка: «Вольномученику Киру Александровичу... 28 октября 1917 года».
Что же это за «вольномученик»? Кто он?
Если обратиться к подшивкам журналов и газет тех далеких лет, то можно встретить такое вот сообщение:
«Ученица шестого класса Виленского женского училища Кира Башкирова поступила охотником в один из полков под фамилией Николая Попова и была назначена в команду конных разведчиков. В ночной разведке Кира Башкирова выказала столько храбрости, что за отличный подвиг была пожалована Георгием 4-й степени».
...Говорить она старалась басом. А в письмах } домой настаивала: «Только конфет не присылайте».
И мать, глотая слезы над этими по-детски упрямыми строчками, в место конфет покупала махорку. Побольше. Чтоб на всех хватило.
Кто бы узнал теперь в этом высоком пареньке в прожженной шинели, небрежно пускающем стройные кольца дыма, девицу из женского высшего Мариинского училища?
Буднями для нее стали мерзлые окопы, атаки, гибель боевых товарищей... Затишье — отдых. Но не для Николая Попова: то один — «напиши письмо», то другой. А то, пряча смущенно глаза, подойдет Царев, у него семеро детей. «Слышь, Николай, пойди за меня в разведку, ты ж все равно доброволец...» Все знали безотказность Николая.
С товарищами Николай был прост и добросердечен. Но было в нем что-то такое, что поневоле удерживало окружающих от грубости и фамильярности. Командовал ими капитан Н. Ланской: чуть что — в зубы. Замахнулся раз на Николая, но застыла рука так и не опустившись, кулак замер, словно натолкнулся на невидимую стену.
Подарок судьбы — отпуск домой. Короткий и светлый, как сон. Дверь открыла прислуга и вместо приветствия бросилась в глубину комнат с криком: «Барышня Кира приехала...»
Первым делом сожгли одежду, на которую без содрогания невозможно было смотреть — скопища вшей. Для Киры эти насекомые были страшнее бомб. Другим было проще — «прожарят» одежду над костром и уже жить можно. Кира сделать так не могла.
Потом мама долго «отмачивала» ее в ванной и плакала приговаривая: «Кирочка, ну как же это? У тебя все тело в струпьях. Не пущу. Больше никуда не пущу!» Кира же, плавая в облаке душистой пены, - среди белоснежного кафеля, блаженно улыбалась, наслаждаясь подаренным ей благом.
Остаться дома? Нельзя. Там товарищи. Такие же люди. У Царева семь детей. А он сейчас, в этот вот миг, защищает это ее благо. Остаться — значит, смалодушничать.
В одном из боев ее ранило. Рана была легкая, в руку, и Кира отправилась в медпункт. Но по дороге потеряла сознание: тиф. В госпитале тайна Киры была раскрыта.
Возвращалась после болезни домой на поправку. Здесь ее ожидал сюрприз: в городе были вывешены ее портреты и под каждым подпись: «Кира Башкирова — Николай Попов». Вильнюсцы гордились тем, что бесстрашная девушка — жительница их города.
Встретив на улице генерала, Кира, как положено, отдала ему честь, а он, добродушно улыбаясь, махнул рукой: «Да бросьте вы во фрунт становиться, все-таки барышня». На что Кира, потемнев глазами, лихо отпарировала: «Никак нет, я Николай Попов».
Что же последовало за разоблачением? Об этом тоже сообщали газеты: «До сведения полкового начальства дошло, что столь отличившийся доброволец Николай Попов — переодетая девица Башкирова. В силу этого ее немедленно отправили в город Вильно, как не имеющую прав службы. Но пожалованная ей боевая награда — орден святого Георгия 4-й степени, была за нею признана и, при крайне лестном письме начальства полка препровождена ей по месту жительства. Храбрая девушка домой не явилась, а вновь, выдавая себя за юношу Николая Попова, поступила добровольцем в новую часть, где в сражении с неприятелем была ранена, после чего была отправлена в один из госпиталей. Выздоровев, девушка-герой вновь отправилась на позиции».
Вот тогда-то и была сделана эта памятная прощальная фотография с бойцами 3-го батальона. Был октябрь 17-го года. Бессмысленность войны была очевидна. Родственник Башкировых, опекавший Киру, капитан Савич дал приказ поручику Модестову, взяв отделение, проводить Киру на вокзал и позаботиться о безопасности ее отъезда.
На этой фотографии хроника «вольномученичества» девицы Киры Башкировой обрывается. Но многое остается за кадром. Что же все-таки стоит за словом «вольномученик»? Как пришла она, девушка из дворянской семьи, к решению пойти на фронт? Семь десятилетий минуло с тех пор. Как же сложилась дальнейшая судьба мнимого Николая Попова? Где она? Что с ней?
* * *
И вот я в гостях у Киры Александровны Башкировой — матери двоих детей, бабушки семерых внуков и восьми правнуков. Мы неспешно пьем чай с пирожками, приготовленными самой хозяйкой.
Кире Александровне 88 лет. Она, как всегда, подтянута (я бы сказала, по-военному) — воротничок сияет белизной, волосы красиво уложены в строгую прическу. И такая же красивая, как была в пору юности, — достаточно взглянуть на старую фотографию. Время не стерло ее красоты, напротив — оттенило.
Перебираем с ней семейные фотографии. Вот старший брат Кирилл. Большевик. Революционер. Когда после штурма Зимнего восставшие ворвались в Петропавловскую крепость, освободили заключенных, среди которых был и Кирилл, — его выносили, держа высоко на руках. Прожил Кирилл недолго...
Сестра Злата. Лепролог. Всегда была там, где люди ее профессии нужнее: в степях Казахстана, в среднеазиатских кишлаках, в голодном Поволжье.
Брат Иван — старый большевик, знаток русской истории, человек энциклопедических знаний, в совершенстве владел немецким и французским языками.
Сестра Нина. С ней связаны самые трогательные воспоминания детства. Нина росла Девочкой романтичной. Начитавшись Войнич и Бичер Стоу — такая литература в семье Башкировых поощрялась, — Нина воспылала желанием стать борцом за освобождение всех угнетенных.
Отец — Александр Владимирович Башкиров. Человек незаурядный, «ходячая энциклопедия». Знал 16 иностранных языков, в том числе такой редкий, как древнееврейский. Работал всегда очень много. Не один год отдал переводу нескольких томов «Истории инквизиции». И умер за рабочим столом.
Ближайшим его другом был писатель Вересаев (Смидович). В детстве были соседями, вместе учились в гимназии, вместе поехали в Петербург поступать на историко-филологический факультет. Позже Вересаев предпочел медицину, но это не внесло разлада в их добрые отношения.
Мать Киры Александровны — Надежда Павловна родилась в Швейцарии в городе Веве, рано лишилась матери, воспитывалась в одном из монастырей Парижа. Затем образование ее продолжили гувернеры — отец нанимал для нее лучших преподавателей. Надежда Павловна получила блестящее по тем временам образование, которым впоследствии в полной мере делилась со своими детьми.
Дом Башкировых был уютным и гостеприимным, хозяева радушными, хлебосольными.
Детям предоставлялась полная свобода.
Все дети были как дети. Но Кира... С рожденья она была самым беспокойным и самым голосистым ребенком. Дедушка Корф, незадолго до смерти поселившийся у них, всякий раз просил: «Уберите этого ужасного ребенка». И Киру уносили подальше от его комнат.
Нередко Кира врывалась домой вместе со всей ватагой, и Надежда Павловна кормила всю ее гвардию.
На Новый год в доме Башкировых для всей окрестной детворы устраивали елку — для каждого ребенка заранее были приготовлены подарок и угощение.
После продажи Симоново семья Башкировых переехала в Вильнюс. Киру определили в женскую гимназию — высшее женское Мариинское училище. Вскоре началась война.
Мать и сестры Киры с первых дней войны стали ежедневно посещать госпиталь: ухаживали за ранеными, писали письма их родным, прочитывали почту. Кире такое участие в великом историческом событии казалось малодейственным. Она уже слышала о сверстницах, побывавших на фронте, одну из них Зою Оболенскую знала лично. И хотя известно было, что все эти отважные девушки — кто через неделю, а кто через две — вернулись домой, не выдержав тягот походной жизни и каждодневной опасности, — это не охладило ее горячего желания принять личное участие в защите Отечества.
Кира детально разработала план побега. Тайком отнесла к скупщику часть своих вещей — отрезы на платья, украшения, пальто — и купила вместо этого солдатское обмундирование, вплоть до нижнего белья и портянок, чтоб ни одна деталь не выдала. Все это до поры хранилось в сундуке для приданого подруги Ляли Фонвид.
Теперь прямиком к Ляле — там Киру уже ждали сестра Злата и посвященные в ее тайну подруга Вера Модесс и ее двоюродный брат Николай Попов — он же предоставил ей свое удостоверение ученика реального училища. Злата провожала ее на вокзал, и тут все чуть было не сорвалось.
На перроне к ним подошел офицер — их знакомый. Не обратив внимания на молоденького солдатика, стоящего рядом, он сообщил Злате, что Кира сбежала на фронт...
На перекладных Кира добралась до Лодзи и здесь поступила в часть, которая стояла как раз на пополнении. А еще через пару дней — поход. И сразу в 70 километров. В кровь сбила все ноги. Но многие чувствовали себя еще хуже, и Кира вынуждена была помогать то одному, то другому. Не успела прийти в себя, а тут уже первый бой, и сразу штыковая атака. Вокруг падали люди; крики, стоны, и так хотелось повернуть назад. Не повернула. Воспитание и воля не позволили.
Начальство не могло не заметить: Николай Попов грамотен, смышлен, вынослив, метко стреляет, знает языки — определили его в разведку.
В первом же письме родным с фронта Кира предупредила, что, если попытаются ее вернуть, все равно снова убежит, но тогда уже никаких известий сообщать о себе не будет.
Было Кире в ту пору 16 лет.
Вернувшись с фронта, Кира с головой окунулась в революционную стихию. Уезжали за границу родственники, друзья, звали их. Но Надежда Павловна (после смерти мужа она была главой семьи) слышать об этом не хотела. Она считала, что покинуть Отечество в тяжелое время, дабы где-то в тихом месте отсидеться, — малодушие.
За границу Надежда Павловна не поехала, а отправилась с детьми на Украину к родственникам, в надежде найти там приют. Но, как оказалось, и там было в то время голодно. Жили у одних родственников, потом у других. Задержались под Полтавой — здесь Кира нашла применение своим силам: организовала детский дом. Наверное, не было такого дела, с которым она бы не справилась. И в самую разруху и голод она умудрялась «своих ребятишек» досыта накормить и одеть. Дети были к ней очень привязаны, называли ее мамой Кирой. А было «маме Кире» всего-то 18 лет.
Родственники, жившие в Москве, пригласили их к себе. Это совпадало с желанием Башкировых: хотелось быть поближе к сыновьям, братьям. Долгое время Кира была кормилицей семьи: работы не боялась — и уборщицей была, и посудомойкой, и прачкой. Здесь же, в Москве, познакомилась она с доктором Лопатиным. Поженились. И началась колесная жизнь — Сибирь, Казахстан, Север. Лопатин был доктор-бактериолог, а Кира Александровна выучилась на медсестру и стала незаменимым его помощником.
Вторая мировая война застает их на севере, в Мурманске. Доктор Лопатин оперирует, Кира Александровна как хирургическая медсестра помогает. Сутками не покидала она больницу, хотя в пустой квартире оставался ее сын — двенадцатилетний Дима.
Сама делала сложнейшие перевязки, инъекции, лично ассистировала хирургу во время операций.
Кто-то из знакомых врачей, помню, изрек, что тем, кто работает в палатах с тяжелыми больными, сердце нужно иметь железное. Это, полагаю, неверно. Здесь нужно сердце мягкое и нежное — любящее.
До сих пор памятен Кире Александровне день, когда хирург, осмотрев в очередной раз капитана Озерова (когда Озеров поступил в госпиталь, шансов на спасение у него не было), сказал: «Будет жить!» И в который раз пожал обе ее руки...

Вера Журавлева, «Отчизна» №3 1987

Максим Кантор на линии

Демократия в тупике, это очевидно всем. Беда не в том, что данные выборы фальшивы, беда в том, что фальшивы любые выборы в принципе – и лучше не будет ни при каком раскладе. Какая бы партия ни победила, для населения это не изменит жизнь никак. Просто потому, что партии представляют не людей, а политические кланы, финансовые семьи, системы договоренностей. Так происходит повсеместно – любая демократическая система демос давно не представляет. И американская система выборщиков, и российская система голосования за кандидата партии – не принимает во внимание тех, кто находится вне политических программ. А вне политических программ находится все население мира – люди просто живут, людям хочется именно этого.
Все мастерство политика (и трибунного энтузиаста) направлено на то, чтобы убедить отчаявшихся граждан, что один политик честнее, нежели другой. В ситуации, когда программы партий ничем практически не отличаются и партии сменяются часто – никакие обещания значения не имеют. С народом будет то же самое всегда. Одни партии дают «прав» больше, нежели иные. Однако человеческая жизнь слишком коротка, чтобы ставить слово «права» на первое место. Права – это то, чем пользуются в будущем. Но жизнь происходит сегодня. Президент Медведев пообещал дать жилье всем ветеранам Отечественной войны в 2013 году. Но дадут им жилье (наверное) в тот год, когда самому молодому – тому кто пошел на фронт 9-ого мая 1945 года в возрасте 17 лет – будет 86 лет. А право на жилье он имел раньше, просто жилья не было. Построили жилья очень много – и продали задорого. Но вот ему жилья нет. А право есть.
Жизнь – это жилье, медикаменты, пенсии, чистый воздух, защита от насилия, забота о маленьких, опека стариков. Причем все вышеперечисленное нужно не завтра – а сегодня. На эти вещи не требуется прав. Это то, что делает общество – обществом. Если этих слагаемых в организации общежития нет, то значит, речь идет о стае, казарме, стаде – но не об обществе. И очевидно, что описывать данные вещи как гипотетические права – цинично, во всяком случае, для государства с ракетами.
Однако современная парламентская система этого не позволяет. Не только потому, что депутаты коррумпированы, а многие из депутатов бандиты, или в прошлом бандиты. Не только потому, что правящая партия – партия гебешников. Но потому, что любые дебаты политиков – не имеют никакого отношения к реальности. В условиях демократии – это уже давно параллельная реальность. Требовать честных выборов – можно, политика такой же спорт как футбол, где приветствуется объективное судейство. Но полагать, что от победы «Яблока» или «Справедливой России» – изменится жизнь людей, - примерно так же осмысленно, как полагать что от победы «Зенита» над «Спартаком» – улучшится медицинское обслуживание в микрорайоне. Футбол и политика своим чередом – а жизнь своим чередом.
Реорганизация парламента

Доброволец Попов

Листаю подшивку еженедельного журнала для детей «Задушевное слово» за 1915 год. Незнакомые имена, далекие события... Попадаются и странные для нашего времени стихи про ангелов-хранителей, и сентиментальные рассказы, и сжатые, полные фактов сводки о событиях на фронте. А вот довольно любопытная заметка в номере от 2 августа 1915 года:
«Ученица VI класса Виленского Мариинского высшего училища Кира Александровна Башкирова 8 декабря минувшего года под фамилией Николая Попова зачислилась добровольцем в один из стрелковых полков. Случайно от добровольца не потребовали никаких документов, и потому Башкировой и удалось попасть на службу в качестве добровольца-стрелка. При ночной разведке на неприятельской земле 20 декабря мнимый Попов выказал столько мужества, что был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени. Но скоро до сведения полкового начальства дошло, что столь отличившийся доброволец Николай Попов — переодетая девица Башкирова. В силу этого ее немедленно отправили в город Вильну, как не имеющую прав службы. Но пожалованная ей боевая награда — орден Святого Георгия 4-й степени была за нею признана и при крайне лестном письме начальства полка препровождена ей по месту жительства. Храбрая девушка домой не явилась, а вновь, выдавая себя за юношу Николая Попова, поступила добровольцем в новую часть, где в сражении с неприятелем была ранена, после чего была отправлена в один из госпиталей. Выздоровев, девушка-герой вновь отправилась на позиции».
Описание подвига ученицы виленского училища довольно немногословно. Сотрудники журнала, по-видимому, опасались, что такой пример вызовет массовое подражание. В предыдущих номерах я обнаружила целые дискуссии на тему: «Нужны ли дети на войне?» Журнал приходит к одному-единственному выводу: война жестока, жертвы огромны, детям на фронте не место. Хотя, конечно, жизнь брала свое — пыл мечтаний юных не охладевал.
Теперь, по прошествии семидесяти лет, когда давно минувшее оценивается совсем по-другому, мы вправе дать более подробный, развернутый рассказ о необычной судьбе русской женщины.
С самого рождения Кира всех удивляла и сердила. «Дети как дети,— ворчала нянька, возвратившись с очередного гуляния с маленькой Кирой,— а эта, вишь ты, китайская...» Мама с папай наклонялись к ребенку, ища подтверждения словам няньки. Разгадка была проста: жили Башкировы недалеко от китайского посольства, которому принадлежал уютный садик, где и прогуливали Киру. Каждый прохожий считал своим долгом сказать нянюшке так злившую ёе фразу: «Ах, какой милый китайский ребеночек!». Та незамедлительно отправлялась с «ребеночком» домой. Но дома Киру не очень-то ждали. Папа, Александр Владимирович, был человек чрезвычайно занятой. На его долю выпало прокормить семерых детей. Работал много — служил в Публичной библиотеке, дома занимался переводами. Человек он был глубоко образованный — окончил филологический и исторический факультеты университета, знал шестнадцать иностранных языков. И вот в квартире появилась малышка Кира — крикунья невообразимая, до работы ли тут? Позже, когда семья переехала в Тульскую губернию, в дедовское имение Симоново, Кира не давала покоя и там. Дедушка не выдерживал концертов внучки, и их свидания всегда кончались одними и теми же словами: «Уберите этого ужасного ребенка!». С тех пор звание «ужасной» за Кирой закрепилось очень прочно.
Беглянкой она была неутомимой. В пять лет с сестрой Ниной «ужасный ребенок» решился бежать в соседнюю экономию, чтобы поступить там на службу (скотницей и гусятницей) — девочки мечтали начать независимую и самостоятельную жизнь. Планам однако не суждено было сбыться — по мере сгущения сумерек девочки постепенно понимали, что дома жизнь, хотя и зависимая, но все же неплохая, и они обе отдались в руки «правосудия».
Второй побег был более знаменательным. Молодой домашний учитель рассердился на Кирины проделки, запер ее в своей комнате на ключ и удалился. Однако он недооценил особых способностей своей ученицы. Через минуту она уже совершала свою операцию мщения: распорола многочисленные подушки и подушечки, распустив пух и перья по всей комнате. После этого бежала.
Были проделки и другого рода — от них страдали соседи. Приехав к Башкировым на лошадях, они спокойно оставляли хлысты в коляске или на крыльце и шли в дом. Кира была тут как тут: не было для нее приятнее занятия, чем спрятать хлыст.
Не подумайте, что за все эти проказы не следовало наказаний: судили Киру наистрожайшим образом. С ужасом вспоминает она о темном амбаре. Неустрашимая, вечно поцарапанная, вечно носившаяся с деревенскими мальчишками, Кира в амбаре с большим замком притихала. Кира Александровна сейчас признается: «Крыс я, как и всякая женщина, больше всего на свете боялась — так и не сумела перебороть себя в детстве при наказаниях амбаром».
1914 год — первый год войны — Кира встретила ученицей Мариинского высшего училища в городе Вильно. Мужчины уходили на фронт, женщины и девочки работали в свободное время в госпиталях. Башкировы во главе с мамой каждый день отправлялись на вокзал, где добровольно ухаживали за ранеными: кормили, читали, писали письма. Но Кира со своим решительным и воинственным нравом не успокаивалась: ей хотелось быть в центре событий. Наконец созрело решение: бежать на фронт. В план побега были посвящены только самые верные люди — подруга Вера Модесс, двоюродный брат которой — Коля Попов — отдал Кире свое удостоверение ученика реального училища, сестра Злата и подруга Ляля Фонвид, в чей сундук для приданого Кира постепенно укладывала военное обмундирование. Без всякого сожаления Кира рассталась с осенним пальто, с золотым колечком, с материалами на платья и блузки, заменив все эти милые женскому сердцу вещи на грубую солдатскую шинель, сапоги, портянки. Так же решительно будущий солдат продала за пять рублей свои длинные и густые косы. С «пострижением» путь к отступлению был отрезан...
Возвращаясь в своих воспоминаниях к тому времени, Кира Александровна не удивляется. В ней все живет та упорная шестнадцатилетняя девушка, решившая воевать за Отечество. Моему же удивлению нет предела. Уйти на фронт, мечтая о подвигах и славе, великой жертве ради Родины — это полдела. Остаться на фронте, воевать — это героизм. Вы только подумайте: вольноопределяющийся Николай Попов по прибытии в действующую армию был зачислен вначале в конную, а затем в пешую разведку 88-го Петровского полка. То, что Колька — это Кира, не подозревал, конечно, никто, поэтому никаких привилегий, обычно существующих для женщин, не было. Колька писал письма, писал прошения и просьбы — солдаты в основном были неграмотные. Колька чаще других ходил в разведку — жаль было сорокалетних, которых дома ждали ребятишки мал мала меньше. Колька просил родных и близких присылать в посылках исключительно конверты, бумагу, чернила, папиросы и махорку. Все это шло друзьям-разведчикам. Конфет хотелось, но было стыдно и... опасно: увидев разноцветные обертки, солдаты могли пошутить над девчачьими замашками Кольки. «Никаких конфет!» — шли домой депеши, строго засекреченные, подписанные «Ваш сын Николай Попов». И тем временем, как в Вильно родители и родственники со слезами на глазах собирали посылки, «сын» привыкал к военной жизни. Спал под открытым небом, положа голову на бревно. Ел только щи и кашу. Мылся в бане исключительно редко, по ночам, пугаясь каждого шороха. Заставлял себя оставаться на поле боя в первые дни. Глаза закрывались от ужаса — рядом смерть, кровь, пули, снаряды, вой и грохот, а романтические грезы уже давно ушли в никуда. Бежать? Такая мысль появлялась часто. И все-таки, сила воли победила. Колька продолжал воевать.
20 декабря молодой солдат отправился в очередную разведку. С Конкретным заданием — привести языка. Колька был не один, но товарища его вскоре ранили. Пришлось боевое задание выполнять в одиночку. Языка взял, за что и был награжден георгиевским крестом 4-й степени. Великое событие, после которого снова пришли страшные будни. Но, как говорится, нет худа без добра. Бывали моменты, когда Колька праздновал победу своего самообладания, своего умения играть «мальчишку».
Приехав в Вильно в командировку за оружием, Кира ходила по знакомым улицам в Полном военном обмундировании, хотя «великую тайну» родственники и разгласили: на главном проспекте города — Георгиевском — можно было увидеть портрет с надписью «Кира Башкирова — доброволец Николай Попов».
Девушку-героя знали все жители. Во время одной из прогулок Кира столкнулась с генералом. Встала по стойке смирно, отдала честь. Важный пожилой генерал придирчиво оглядел маленького солдата, но, быстро узнав, улыбнулся: «Да бросьте
вы, Николай Попов, во фрунт становиться, ведь все-таки барышня...»
Через день Кира вновь стала Колькой, вернувшись в свой полк. Тайну удавалось сохранять.
Правда, покушения на ее раскрытие были. Как-то Володя Косинский, молодой офицер, слишком вольно приобнял Попова и шепнул: «А ведь вовсе ты не Колька...». Ответила Кира чисто по-женски: покраснев, дала звонкую пощечину и со, слезами на глазах, но твердым голосом приказала: «Догадался и молчи!». На следующий день щека у Володи припухла, а на расспросы окружающих он угрюмо отвечал: «Гулял в лесу, напоролся на сук».
Но вскоре доброволец Попов заболел паратифом, оказался в госпитале и очень быстро распрощался со своим вымышленным именем. В госпиталь стали приходить письма-раскаяния. Солдаты и офицеры просили прощения у Киры за все грубые ругательства, за все мужские шуточки и выходки, преклонялись перед ее терпением и выдержкой, удивлялись своей недогадливости. А Кира страдала: ее должны были отправить домой. Семья в то время жила в Орле. Кира ненадолго с ней соединилась, пока не пришел ответ на прошение. И вот теперь уже Кира Башкирова, георгиевский кавалер, отправилась на фронт. Шел шестнадцатый год, в армии — полный развал. Чувствовались приближающиеся изменения. До октября 1917 года Кира оставалась бойцом 30-го стрелкового Сибирского полка. Последняя военная реликвия — фотография — дорога Кире Александровне интересной надписью: «Вольномученику Кир Александровичу Башкирову в память посещения им 3-го батальона Сибирского полка»,— выведено рукой капитана Савича, давнего знакомого Башкировых. В эти дни «вольные мучения» Киры кончились. Кончились, чтобы начаться снова через двадцать четыре года, в 1941-м.
Канун Великой Отечественной войны Кира Александровна встретила в Мурманске мамой двоих детей. Путешествия по стране, туманы и вьюги Кустанайской области, тарантулы и скорпионы Балхашстроя, болезни детей, волнения мужа, человека горячего и вспыльчивого, всегда готового на бой за справедливость,— все было за двадцать мирных лет жизни. От ушастого добровольца Кольки Попова остались глубокие, живые глаза и характер — то, что неподвластно времени. Стремительная, подтянутая женщина, привычная к любым испытаниям, — такой она пришла в военный госпиталь, где работал муж, а первые дни войны. За медсестрой Лопатиной закрепили палату больных, не имевших никакой надежды на - выздоровление, больных со страшными ранениями. Она вселяла в них веру, она ставила их на ноги.
Иные боялись зайти в ту палату, она ею жила. Вечерний чай — привилегия ее больных. Домашний бульон для умирающего от гангрены Жени Соломина. Угощения домашним печеньем. Все это — забота «мамочки» Лопатиной. Десятки бомбежек в течение суток, ночные дежурства, болезнь мужа, раненного еще в зимнюю кампанию 1939 года, операции, перевязки — все соединялось в один клубок. Из госпиталя в сапогах выйти не могла — отекшие ноги в них было не всунуть. А операции... Они велись и во время бомбежек. Сыплются стекла, все бегут в убежище, но хирург и медсестра Лопатина остаются: как бросить раненого на середине операции? Лечила она не только знанием и умением, но и легкой рукой, добрым словом, решительностью и верой. Для нее сказать: «Надоели больные!» — было равноценно величайшему предательству. Для нее не выполнить просьбу раненого — равносильно преступлению, для нее — старшей сестры Лопатиной, грозы медперсонала и любимицы больных.
Медали «За оборону Советского Заполярья», «За боевые заслуги» стали наградами за спасенные жизни.
И, наконец, сегодняшний день. Кире Александровне восемьдесят шесть лет. Гостей она угощает собственными пирожками. В моей записной книжке на первых страницах — запись о военных подвигах Николая Попова, на последних — рецепт «наполеона», записанный со слов «девушки-героя». Памяти Киры Александрович можно позавидовать. Она помнит обо всем и обо всех. Рада гостям, рада тем, кто не забывает «бабушку Киру». Никогда не говорит, что Колька Попов — далекое прошлое. Он живет в ней и сейчас — в ее решительных поступках, в ее желании все отдать детям, в ее самостоятельности, независимо от болезней. Много ли в истории таких женщин? Пожалуй, нет. Вот уже более полутора сотен лет народ наш знает о подвиге кавалерист-девицы Надежды Дуровой. Рассказывая о своей судьбе в автобиографической книге, Надежда Александровна писала: «Может быть, я забыла бы наконец все эти гусарские замашки и сделалась обыкновенной девицей, как и все, если б мать моя не представляла в самом безотрадном виде участь женщины. Она говорила при мне в самых обидных выражениях о судьбе этого пола: женщина, по ее мнению, должна родиться, жить и умереть в рабстве, что вечная неволя, тягостная зависимость и всякого рода угнетения есть ее доля от колыбели до могилы; что она исполнена слабостей, лишена всех совершенств и не способна ни к чему; что, одним словом, женщина самое несчастное, самое ничтожной и самое презренное творение в свете! Голова моя шла кругом от этого описания; я решилась, хотя бы это стоило мне жизни, отделиться от пола, находящегося, как я думала, под проклятием божиим». Порвав с семьей, со своей обязанностью матери, она уже никогда не расставалась с мужским одеянием, говорила о себе в мужском роде и подписывалась «А. Александров».
Не нам судить Надежду Дурову. Слава кавалерист-девицы, первой русской женщины, награжденной георгиевским крестом, переживет не только наше поколение. И все-таки, меня больше восхищает та русская женщина, которая всегда и во всех обстоятельствах оставалась женщиной. Которая понимала, какое великое счастье выпало на ее долю — быть хранительницей семейного очага, хранительницей веры, добра и тепла, завещанных ей природой. Та женщина, которую ужасы и жестокости войны не заставили забыть слова детских колыбельных песен, женщина с легкими руками и добрым сердцем. Та, что готова отдать жизнь свою и здоровье больному ребенку, та, что с гордостью выполнила долг гражданина своего Отечества, и долг верной жены и заботливой матери.

Елена Колоколова, «Нева» №5, 1985
Оригинал взят у sajjadi в Десять ложных слухов об Иране
Цель этой статьи – опровергнуть пропагандистские слухи об Иране, которые на протяжении многих лет укореняются во французских СМИ и среди французов. Все, что вы «получали» из разных источников, все, что не выдерживает критики, но что люди повторяют изо дня в день.

Иными словами – то, как вами манипулируют с тем, чтобы заставить вас ненавидеть Иран.

Ложь №1: Иран - арабская страна, цивилизацию в которую принесли европейцы
Эта мысль получила удивительное распространение в умах многих европейцев, считающих, что все государства Ближнего и Среднего Востока – бывшие арабские страны, являвшиеся французскими или английскими колониями. При этом Иран – государство в четыре раза превосходящее Францию по площади – одна из семи неевропейских стран мира, которые никогда не были ничьими колониями. Иран, что дословно означает «земля ариев» - название, выбранное шахом Резой Пехлеви в 1935 году, чтобы обозначить персидские территории, остававшиеся в его руках после дробления империи и после того, как французские и немецкие экспедиции обнаружили Персеполис и памятники бывшей Персидской империи, существовавшей три тысячи лет назад. Этой империи мы обязаны изобретением, а затем и распространением клинописи, прокладкой Шелкового пути, написанием сказок «Тысячи и одной ночи», возникновением системы ирригации при помощи каналов, изобретением шахмат и первых систем кондиционирования, проведением первых операций по вскрытию трупов (Авиценна), открытием метилового спирта, изобретением нуля, созданием значительной части алгебры и геометрии (которые часто несправедливо называют «арабской» математикой), а также современной системы вооруженных сил (изобретенной царем Дарием I и пять веков спустя скопированной римлянами), турецких бань «хаммам» (это персидское слово), шафрана, икры, персидских ковров, крашеных пасхальных яиц, 25 декабря (это день рождения Заратустры, замененный Рождеством Христовым в христианском календаре). Итак, в Иране говорят не по-арабски, но по-персидски – на языке, относящемся к той же индоевропейской группе, что и французский язык.

Ложь №2: Иран связан с «Аль-Каидой» и причастен к терактам 11 сентября
«Аль-Каида» – суннитская группировка салафистского толка, зародившаяся в Саудовской Аравии в среде ваххабитов, то есть представителей идеологии, отстаивающей арабский племенной характер ислама, что полностью противоречит иранской версии шиитского ислама, объединяющего имамитов, взявших за основу джафаризм – суфийскую философию Джафара ас-Садика, потомка имама Али ибн Абу Талиба ибн Абд-аль-Муталлиба (двоюродного брата пророка Мухаммеда). Это направление отстаивает семейное виденье ислама (в основе его - почитание семьи пророков и их потомков, в том числе исторических предшественников ислама, что объясняет относительно терпимое отношение шиитов к иудеям и христианам). Саудовская Аравия и салафизм традиционно выступают заклятыми врагами властей, последовательно правивших Ираном с момента появления шиитского направления в исламе.

Читать дальше...Свернуть )

Как известно, капиталист за 300% прибыли продаст родную мать, а отечественный капиталист Олег Тиньков утверждает, что с наценкой меньше 500% на российском рынке делать нечего. Поэтому неудивительно, что крупные компании постоянно ищут способ максимизировать прибыль не за счет повышения производительности труда, снижения издержек производства и транспортировка или других никому не нужных заморочек, а зачастую опускаются до действий граничащих с мошенничеством.

Так, например, у моей жены с телефонного счета с катастрофической скоростью стали исчезать деньги, при том, что она в основном звонки принимает, да и когда звонит сама - никак не может наговорить таких сумм. Заказ детализации в личном кабинете (благо - бесплатный) показал интересное. За какие-то неведомые "Доп.сервис партнера" на короткие номера практически ежедневно списывалось по 10-20 рублей. Это не считая платных услуг PC_ECC, PC_SMSMMS_NW, которые вели себя скромнее и на них списывалось по рублю.

В результате марш-броска по просторам интернета из глубин различных форумов удалось выудить три способа прекратить безобразие:

1) Отключить услуги набрав волшебную комбинацию цифр на телефоне. Но это путь пораженчества - его мы отметаем.
2) Позвонить в Билайн по номеру 0661 и побеседовать с абонентским отделом. Пишут помогает, но занимает много времени.
3) Написать доверительное письмо на info@beeline.ru примерно следующего содержания:

от абонента ФИО
Номер телефона: 890********
Номер договора: *********

Претензия

Уважаемый оператор,

Настоящим письмом уведомляю вас о нижеследующем:
В нарушение ст.16 п.3 закона "О защите прав потребителей" Вами была произведена подписка на дополнительные сервисы 7052, 9103, 9107, а также услуги PC_ECC и PC_SMSMMS_NW без моего уведомления и согласия в результате чего с моего счета практически ежедневно списывается практически значительные суммы денег (детализация распечатки по абонентскому номеру прилагается).

Факт списания денежных средств с лицевого счета также производится без уведомления об этом абонента, при этом оператор так же не уведомляет абонента об исполнителе услуги (сервис партнера 7052, 9103, 9107) ст.16.п1, о перечне оказанных услуг ст 16 п.2. за которую производится списание денежных средств. Ваши действия являются навязыванием скрытых услуг и являются незаконными в части ст 13, 16 закона " О защите прав потребителей", ст. 779 ГК РФ в части возмездного оказания услуг.

На основании вышеизложенного требую:

1. Отключить абоненту 890******** услуги сервисов 7052, 9103, 9107 и услуги PC_ECC и PC_SMSMMS_NW
2. Возвратить списанные на сервисы 7052, 9103, 9107 и услуги PC_ECC и PC_SMSMMS_NW денежные средства на баланс абонента за весь период действия сервисов и услуг в полном объеме.

В соответствии со статьей 148 Арбитражного кодекса прошу рассматривать данное письмо как соблюдение процессуальных норм и урегулирование спора в досудебном порядке, в соответствии со статьей 55 ФЗ "О связи" - как письменную претензию на действия оператора.

В случае невыполнения моих требований, мною будет подано исковое заявление в арбитражный суд по месту жительства.

приложение: выписка счета абонента

Сразу же получаем письмо от робота, что сообщение будет рассмотрено человеком в течение суток. На следующий день приходит письмо от человека, что сигнал принят. Еще через сутки получаем письмо в котором сообщается: "Заявление по указанному Вами номеру рассмотрено положительно, пожалуйста, проверяйте баланс Вашего электронного счета." Еще могут позвонить для подтверждения, но разговаривать с ними необязательно.

Вот и все. Справедливость восстановлена. Так же полезно в лично кабинете поставить галочку, чтобы автоматически создавалась детализация за месяц, и не забывать ее проверять.

Если вы не являетесь счастливым абонентом "Билайна" - проверка детализации все равно будет хорошей привычкой. Потому как невидимая рука рынка не дремлет.

Метки:

К. Башкиров. Биография

Из материала «Они работали в ТИНРО»

В 1931-1942 гг. в ТИНРО работал Кирилл Александрович Башкиров, внесший значительный вклад в развитие технологии переработки рыбного сырья и оставивший заметный след в науке и в рационализаторской деятельности.
Он родился в семье потомственных дворян в г. Москва в 1892 г.
В 1918 г. К.А.Башкиров, завершив высшее образование, получил специальность технолога-экономиста и был направлен в г. Псков. Однако по специальности работать ему не пришлось. По ходатайству Петроградского общества оптовых закупок он был принят в Пскове на должность инспектора по кооперации. Вскоре и эту должность и Псков пришлось оставить. Дело в том, что в то время здесь орудовала банда белогвардейцев под предводительством Булак-Балаховича. К.А.Башкиров в числе других обратился с протестом по поводу бесчинства банды в городское самоуправление, за что попал в поле зрения властей. Спасая жизнь, он бежал в Эстонию.
В 1919 г. К.А.Башкиров начал работать в эстонской газете "Свободная Россия", вначале корреспондентом, а затем соредактором. В 1920 г. из-за просоветской ориентации газета была закрыта, а К.А.Башкиров в числе других был арестован. Пробыв под арестом две недели, он был освобожден при непременном условии — покинуть Эстонию в десятидневный срок.
В начале октября 1920 г. К.А.Башкиров переехал в Латвию. Перебравшись в г. Рига, начал сотрудничать с советской миссией, выполняя корреспондентские обязанности французской газеты "Информасьон" и английской газеты "Дейли телеграф". Свободно владея тремя языками (французским, английским, немецким), он печатал статьи, изобличающие антинародную деятельность белогвардейских банд. В 1922 г. на основе обширной информации издал книгу "Под белым крестом", воспользовавшись средствами советской миссии. Книга получила большой резонанс, нежелательный для латвийских властей. Снова начались преследования. К.А. Башкирову пришлось покинуть Ригу и выехать в Берлин, гдё он начал работать в газете "Накануне".
В Берлине Кирилл Александрович с головой окунулся в журналистскую деятельность. Здесь же судьба свела его с И.В.Бубновым, приезжавшим сюда из Лондона по делам Всекобанка, писателями А.Н.Толстым и И.Г.Эренбургом и другими интересными людьми.
Между тем его все сильнее тянуло на родину. В Берлине он начал ходатайствовать перед советской миссией о предоставлении ему советского паспорта и визы. По получении необходимых документов незамедлительно выехал в Россию.Свернуть )

Метки: